Выберите город 
28 августа 2016 года, в день празднования Успения Пресвятой Богородицы, состоялось торжественное открытие монастыря Успенская Феклина женская пустынь в с. Сенино Козельского района Калужской области. Божественную литургию в этот день во вновь открытом монастыре совершил епископ Козельский и Людиновский Никита. Когда-то, в главном Успенском храме монастыря, (в то время он был сельским храмом), служил удивительный человек — отец Николай Бруни.
Есть талантливые художники, музыканты, инженеры. А бывают такие разносторонне одаренные личности, которым дается все, за что они не возьмутся. Таким и был иерей Николай Бруни.
Николай Александрович Бруни родился 8 апреля 1891 года в Петербурге. Из пятерых детей с семьи выжили только двое: Николай и Лев. Лев впоследствии стал известным художником и близким духовным чадом преподобного Нектария Оптинского.
С юности Николай проявляет себя как человек удивительно многогранный, увлекается и живописью, и музыкой, пробует себя в поэзии и прозе, изучает иностранные языки.
В 1909 году Николай окончил 8 классов Тенишевского училища. По некоторым сведениям, сидел он за одной партой с Осипом Мандельштамом. Уровень полученной профессиональной подготовки в училище был столь высок, что он был принят сразу на третий курс Петербургской консерватории, которую окончил в 1913 году по классу фортепиано. Выступал как пианист. Николай Александрович занимался живописью, знал несколько иностранных языков, писал стихи, играл в первой петербургской команде футболистов. В 1911-1914 годах Николай Бруни входил в Цех поэтов Серебряного века. Его стихи печатались в литературных журналах Петербурга.
Как живописец, он участвовал в росписи Храма-памятника Александра Невского в Софии. Известно, что Н. А. Бруни также делал проекты витражей. По его эскизу в мюнхенской мастерской Ф. К. Цеттлера был создан витраж с изображением Воскресения Христова для церкви св. Александра Невского второго кадетского корпуса в Петербурге. В 2008 году он был извлечен из запасников научно-исследовательского музея российской Академии художеств в Петербурге. В 1905 году также по эскизу Н. А. Бруни в мастерской Х. Мюллер-Хиклера в Дармштадте был создан витраж для Великокняжеской усыпальницы Петропавловского собора в Петербурге. Этот витраж погиб в годы Великой Отечественной войны: он был полностью разрушен взрывной волной. В 2006 году витраж воссоздан в петербургской мастерской А. И. Яковлева. Оба витража отражают православную традицию создания запрестольных икон с изображением Воскресения Христова и являются лучшими памятниками витражного искусства в России.
Когда началась Первая Мировая война, в 1914 году, Николай Бруни добровольцем ушел на фронт и стал санитаром. Вскоре он опубликовал свои фронтовые заметки «Записки санитара-добровольца».
На фронте же родились его рассказы «Лесник», «Кузьма-тележка», «Дорогой цветов» и другие. За мужество и отвагу Бруни был переведен в авиацию на строевую службу. Летом 1915 года направлен на теоретические авиационные курсы при Петроградском политехническом институте. С 12 июля 1916 года продолжал учебу в Севастопольской военной авиационной школе, после окончания которой в феврале 1917 сдал экзамен на звание «военный летчик» и был направлен на фронт в 3-й армейский авиационный отряд. 29 марта 1917 года произведен в старшие унтер-офицеры. За время боевых действий был награжден тремя Георгиевскими крестами и произведен в прапорщики.
В сентябре 1917 года произошла авиакатастрофа: второй пилот разбился, а Николай очнулся в военном госпитале. В больнице было ему видение, и тогда будущий священник дал обет: если выживет, будет служить Ему.
Бруни остается в живых, создает семью, затем в 1919 году рукополагается в иереи. Супругой Николая Александровича Бруни становится Анна Александровна Полиевктова. Ее отец, Александр Полиевктов был известным врачом, владельцем детской инфекционной больницы в Москве на Соколиной горе, мать – Татьяна Алексеевна, дочь купца Алексея Васильевича Орешникова, близкого друга и сподвижника Михаила Третьякова.
После рукоположения Николай Бруни служит на Украине, потом, недолго, в Москве, в церкви Спаса на Песках. В столице царствует раскол, и отец Николай едет в Козельск, поближе к Оптиной Пустыни, где вместе с семьей окормляется у преподобного Нектария Оптинского. Бруни получает приход в храме Успения Пресвятой Богородицы. 20-е годы — время лютое, священником быть сложно, и отец Николай обращается к преподобному Нектарию с вопросом, обязательно ли ему до конца жизни быть священнослужителем.
«Что вы, милый человек, что вы, батюшка, вам никак всю жизнь не выдержать. Знамение вам будет вполне мирское. Прямо из-под вас место службы уберут. Я свое служение тоже оставлю в те же сроки. Так что потерпите и смиритесь…», — отвечает прп. Нектарий Оптинский.
В Успенском храме Феклиной пустыни отец Николай служит с 1922 по 1927 годы.
Он продолжает писать стихи.
Рыцарь осени
Когда вы дрогнете, сгорающие клены,
И тонким золотом застонете; когда
Крутыми крыльями разбужены затоны,
Стальными всплесками встревожена вода,
Когда напевами широкой непогоды,
Тревогами войны, блистаньем строгих лат
Далекие встают немеркнущие годы
Во всеоружьи снов, соборов и сонат!
Тогда с души спадет тяжелая завеса!
Легко шумят шаги по золоту ковров!
Тогда над шелестом яснеющего леса
Высоко прошумит навеки ясный зов.
И золото несут встревоженные цехи,
И на поля летит встревоженная речь.
Как крылья, на плечах тяжелые доспехи,
И славою креста блистает ясный меч!
1923г
В 1927 году церковь закрывают. В это же время умирает старец Нектарий. Вскоре, в связи с распространением обновленчества, о Николай оставляет служение. А в 1928 году его приглашают работать переводчиком в НИИ военно-воздушных сил. Через некоторое время Бруни предлагает новые идеи по конструированию самолетов. Он вносит изменения в конструкцию вертолета, которая до сих пор используется во всем мире. В 1932 года Николай Бруни становится старшим инженером самолетной лаборатории МАИ.
В декабре 1934 года Николай был арестован как иностранный шпион. Его осудили на пять лет и отправили в Ухтпечлаг, в поселок Чибью на реке Ухтарке. Жену и шестерых детей выслали в Малый Ярославец.
Талант отца Николая проявляется и в лагере: заключенный Бруни получает от лагерного начальства задание создать к 100-летию со дня смерти Пушкина памятник поэту и прекрасно справляется с поручением. Памятник Пушкину работы Бруни до сего дня украшает город Ухту.
В 1938 году на лагпункте Ухтарка была расстреляна группа заключенных, среди которых был и Николай Александрович Бруни. Чудом выживший свидетель расстрела рассказывал позднее, что по дороге к месту казни отец Николай пел псалмы, ободрял и пастырски поддерживал других приговоренных. Перед расстрелом все последовали примеру отца Николая и, встав на колени, обратились к Богу.
Так, с молитвой на устах, и предали Ему свои души.
Есть и другие свидетельства событий той страшной ночи, когда было расстреляны 2000 заключенных, многие из которых позднее были реабилитированы. Николай Александрович был реабилитирован посмертно в 1956 году.
Михаил Николаевич Бруни, его сын, в 1972 году поехал в места ссылки отца, чтобы узнать о его судьбе. Ведь супруга Анна Александровна и дети узнали о смерти отца только через 20 лет: им пришло уведомление что Николай Бруни скончался от тяжелого воспаления легких.
В 1972 году директором краеведческого музея был человек, который сам принимал участие в расстреле заключенных и которого самого чуть не расстреляли. Он то и открыл Михаилу, что его отец не умер от воспаления легких.
Сам рассказчик жил в деревне, когда туда нагрянули красные и обязали идти в Красную Армию. Он попал в охранники на Ухтарку. Ночью их подняли и отправили конвоировать 2000 заключенных в глухой лес. Мороз, снег, вьюга не давали идти. Когда наконец все были на месте, заключенных выстроили в шеренгу и всем стало ясно что их расстреляют. Кто-то начал в ужасе кричать, кто-то матерился и вдруг прозвучал совершенно ясный и четкий голос: «Господа, давайте уйдем к Господу как и подобает человеку и христианину. Не опускайтесь. Давайте уйдем с молитвой на устах». После этого люди воспряли и стали молиться. По словам директора музея в этот момент он поверил в Бога. После расстрела заключенных, стали расстреливать и конвоиров. Чудом удалось выжить этому человеку, который через много лет после вышеописанных событий занял место музейного работника.
Николай Бруни оставил нам свое духовное завещание в стихах:
***
Сомкните мудрые уста,
Отдайтесь радости в страданье,
Пускай упрямая мечта
Созреет в северном сиянье.
Забудем счастье и уют
И призрак мимолетной славы,
Пускай нас братья предают,
Но с нами Данте величавый.
Сильней симфоний и стихов
Греметь мы будем кандалами,
И мученики всех веков,
Как братья старшие, за нами.
Не властны мы замедлить шаг
Ни дней последних, ни столетий,
Но если мы уроним стяг,
Его поднимут наши дети.
Пусть нам свободы не вернуть,
Пусть мы бессильны и бесправны!
Но наш далекий, трудный путь
Постигнет прозорливый правнук.
О, не оглядывайтесь вспять,
О, не заламывайте руки –
Для тех, кто любит, нет разлуки,
Так солнце может мир обнять!
1937 г.
Поражает сила духа, которая вложена в эти строки.
И обратите внимание какие надежды возлагает на внуков и правнуков (то есть на наше поколение) поэт. Он умирает, но умирает с надеждой, что потомки победят безбожную власть не только физически, но и на духовном уровне.
Дай Бог чтобы наше общество выбрало правильный путь, опираясь на исторический опыт предшественников.
Его супругу, матушку Анну ждала не менее трагичная судьба. Ее с детьми высылают за 101 км в Малоярославец в 1936 году, где она устраивается на работу учительницей немецкого языка. Ей удается два раза посетить мужа в лагере, причем первое свидание было разрешено в награду за то, что заключенный о. Николай создал памятник Пушкину.
В Малоярославце семья Анны Бруни была дружна с другими исповедниками веры – иереем Михаилом Шиком и будущим архиепископом Мелитоном Соловьевым, тогда — иереем Михаилом.
Это было начало крестного пути Анны Александровны. Матушку Анну ждало страшное испытание: в 1941 году Малоярославец оккупировали немцы. Они заставили ее, как знающую немецкий язык, работать в немецкой комендатуре переводчицей. Анна всеми силами старалась, пользуясь своим положением, спасти как можно больше русских людей от смерти. Она предупреждала многих о готовящихся изъятии имущества и других действиях фашистов. Эти добрые деяния неустрашимой матушки Анны совершались в большой тайне, и о них узнали ее дети уже во время ее пребывания в лагере. Затем ее с четырьмя детьми угоняют в Германию, где они работают прислугой в немецких семьях. Вернувшись после войны с семьей в Малоярославец, матушка узнает, что их дом занял один состоятельный человек, и возвращать его не собирается. Местные жители не замедлили донести на Анну Александровну, как на немецкую шпионку. Матушку ждали 10 лет концлагерей.
Невыносимые страдания сделали матушку совершенно больной физически и психически – в лагере она заработала астму и эпилепсию. Срок по недоказанности состава преступления сократили. В 1954 году Анна Александровна уже больной старухой вернулась в Малоярославец. Она одна из всех членов семьи не могла поверить, что ее муж умер, предполагала, что где-то не хватает священников, и его послали куда-то далеко… И порой внимательно всматривалась в пожилых прохожих, надеясь увидеть среди них дорогое для нее лицо мужа. Любимым музыкальным произведением отца Николая была «Лунная соната» Бетховена. Если матушка Анна случайно слышала ее, то у нее сразу начинался приступ эпилепсии. Прожив после лагеря всего три она скончалась. Похоронена матушка на Малоярославецком кладбище. Вечная ей память!
• Мария Андронова.
(В статье использованы материалы с официальных сайтов монастыря Успенская Феклина пустынь и Шаровкина монастыря)